pterozavtr (pterozavtr) wrote,
pterozavtr
pterozavtr

Карнавал зачумленных



Попался мне тут недавно в сети некий поэтический текст, явно претендующий на то, чтобы быть своеобразным манифестом поколения или как минимум декларацией. В принципе, у автора получилось осуществить свое намерение. Так что есть смысл разобрать сие произведение, где-то даже небесталанно сложенное.

ИЗ ОСАЖДЕННОГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ

***
национальная идея, говорили они,
так победим, говорили они,
мало ли, где сейчас на местах перегибы,
время такое, нужно быть четче: либо
мы их – либо они нас.
фас!
кончился ваш постмодерн, и на этот раз
кто не с нами – тот против нас.

кличет родина-мать,
зовет ее защищать,
иди, бери автомат.

от внешнего врага – а от внутреннего прежде:
вшивых интеллигентов, до сих пор живущих в надежде,
что можно всех помирить и не убивать никого.
наступай, наступай, наступай волной огневой,
с этими – разберемся.
поднимается черный дым.
так победим.
так защитим.

***
родина, мать-одиночка с кровавыми дырами вместо глаз
причитает: для того ли растила вас.
очередь навскидку, над дорогой фонтанчик пылит.
кто это там скулит?

***
знаю, будет царство этих – не злых,
но не думающих сейчас.
сохрани нас господи – не от них,
а от зверя внутри нас,
чтоб не уподобиться в ненависти святой,
чтоб не разучиться смеяться над
и бессмысленной злобой, и пафосом, и собой,
и детьми, что мечтают взять автомат.

***
сохрани нас господи, андрогинных, читающих, пьющих,
недобитых выкормышей постмодерна,
несъедобную, лишнюю человеческую гущу,
бессмысленную эстетизацию бытия, наверно.

по пьяни рисующих картины про море,
утопающих в эстетике декаданса,
господи, в логичном финале истории
сохрани нас, господи, в нашем пьянстве,
в нашем блядстве
и нашем братстве,
чтобы, когда за нами придут с автоматами – разбираться,
мы не разучились,
не разучились смеяться.

© Лемерт /Анна Долгарева/

С самого начала задана основная тема: "Мы и они". Причем, задана вовсе не некими страшными фанатиками с автоматами, маячащими на горизонте и провозглашающими: "Кто не с нами. тот против нас", а самим автором. "Национальная идея, говорили они, так победим, говорили они..."  Если есть "они", то есть и "мы" - автор и те, кого автор считает своими братьями по духу. Правда такое бескомпромиссное разделение как-то плохо сочетается с "надеждой всех помирить", ведь чтобы помирить, вроде как нужно не разделять, а соединять, находить у враждующих что-то общее?

Кто же такие эти "они" и кто такие "мы"? Какие портреты рисует автор? "Они" - "не злые, но не думающие сейчас", обладающие некой национальной идеей (ох уж эта национальная идея, опять нам не рассказали, в чем она заключается, но напугать ею напугали, как будто ее наличие, любой, - однозначная печать Зла), живущие "ненавистью святой"  и готовые действовать четко и по команде "фас". То есть, практически и не люди, а натравливаемые кем-то звери, мрачные и безликие, словно страшилища-буки, вылезшие из-под детской кровати глухой ночью.

Только вот детишки, в которых эти чудища готовы запустить когти и зубы, не то, чтобы паиньки. Это, по собственному признанию, нетрезвые, склонные к "блядству" и декадансу существа неясного пола, живущие вполне бессмысленно и воспринимающие себя как "несъедобную, лишнюю человеческую гущу". Весь этот мешок нелестных эпитетов, высыпанный автором на голову себе и своим собратьям, выглядит не результатом самоанализа, за которым должно последовать покаяние или некая человеческая трансформация, а сладострастным расковыриванием болячек, болезненным мазохистским самолюбованием. "Да, мы плохи, жалки, отвратительны, но они-то все равно хуже! Мы умные и креативные, а они тупые, примитивные и звероподобные. У нас нет смысла в жизни, но весь их смысл в том, чтобы прийти к кому-то с автоматом, так что жить без всякого смысла правильнее. Они могут убить нас физически, но зато мы можем убить их морально - смехом! А потому мы выше!"

Вот этот самый смех, в котором автор видит если не спасение или оружие, то последнее утешение, и вызывает больше всего вопросов. Потому что если вполне можно представить себе жестоких ребят с автоматами, ходящих по домам "разбираться" со всеми, кто им не нравится (такое было, например, в нацистской Германии или бандеризированной Украине), то антифашистов в той же Германии или советских людей, очутившихся в оккупации, а также жителей Донбасса, встречающих карателей смехом, вообразить невозможно. Нормальные люди с не искалеченными душами или уходят в сопротивление любого вида, или бегут от зла и на чужбине оплакивают трагедию своей родины. Но смеяться? Над чем? Над гибелью всего, что дорого, которой ты даже не попытался как-то воспрепятствовать?

Автору кажется, что готовность посмеяться в том числе и над собой его оправдывает. На самом деле в данном конкретном случае этот смех - отнюдь не признак душевного здоровья, а как раз наоборот - симптом предельного распада личности, когда не дорога уже даже собственная жизнь, а жестокая смерть, хоть и страшна, но кажется где-то даже желанным звездным часом. Ведь если ты кому-то интересен хотя бы в качестве жертвы, то ты вроде как существуешь, а миг смерти подтвердит тебе, что ты, вероятно, все-таки жил. Но, самое главное, даже погибая, ты ни в коем случае не должен оказаться внутри происходящего, ты должен оставаться зрителем спектакля, по которому обезумевшие актеры открывают со сцены огонь, ты же эстетически наслаждаешься этим неожиданным финалом комедии.

Это действительно постмодерн, автор и тут ставит верный диагноз, который больше напоминает заключение патологоанатома. Он не понимает лишь одного - те мальчики с автоматами, которые мечтают лишь о том, чтобы "разобраться" - такие же точно порождения постмодерна. Современный неофашизм - это и есть его предельное проявление и, по сути, ничем иным быть не может, потому что повторение исторической трагедии есть фарс, карикатура, набор цитат и неблагое юродство. Достаточно, например, ознакомиться с материалами "Спутника и Погрома".

Позитивные же и просто вменяемые политические силы не творят насилие просто ради насилия, тотального устрашения, мести - у них есть совершенно другие задачи и другие враги. Они борются с причинами болезни и с отравителями, распространяющими заразу, а не с больными. Даже с теми, кто не отделяет себя от болезни и полностью с нею ассоциируется. Это у жертв постмодерна и прочего расчеловечивания, а вовсе не у матери-родины, "кровавые дыры вместо глаз", неспособные увидеть спасение и верный путь к нему. И если с кем-то из них "разберутся" - не такие же калеки, только вооруженные, а те, кто действительно озабочен спасением своей страны и обладает планом спасения, новым историческим проектом, - то лишь по той причине, что утопающий порой оказывается смертельной угрозой для того, кто пытался его вытащить. Смеяться-то можно по-разному и попытка устроить карнавал на передовой может вполне выйти боком.

Автору кажется, что он и его знакомые живут в осаде в течение последнего десятилетия. На самом деле все куда хуже - их разум уже давным-давно оккупирован "паразитами мозга" - ложными ценностями и установками, психологическими боевыми вирусами, заставляющими их принципиально не искать смысла в жизни, шарахаться от всех, кто некий смысл для себя нашел, брезгливо морщиться при мысли о Родине. Их невеселый карнавал - это даже не пир во время чумы, а страшные и жалкие попытки зачумленных веселиться, уродливые танцы, переходящие в предсмертные судороги. Они по большей части не виновны в своей болезни. Но пожелать исцеления могут только они сами.

Долг же тех, кому повезло, кто меньше пострадал от заразы и находится на пути к исцелению, помочь им в этом.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments